Грядущее и неизбежное - Анду Лив

Зосима с удовольствием посмотрела на девушку и увидела все ее мысли.

– О чем ты думаешь? – спросила она после некоторого молчания.

– О нем, – Августе было ни к чему врать женщине, которая все знает, но которая любит устраивать проверки. – Ну а ты о чем думаешь!?

– Ты застала меня врасплох! – Зосима хохотнула и сделала наигранное недовольное лицо. – Об Алексее!

– Любишь его?

– Что за логика! Если думаю о нем, значит, сразу люблю? Нет, Августа, вся любовь уже давно прошла. Прошла еще тогда, когда тебя на свете не было!

– Ну не преувеличивай! Алексей очень хороший, добрый и надежный человек! А главное, умный, и врач что надо!

– Кстати, этот врач скоро примчится сюда, – женщина покосилась на окно и замерла.

Августа не сразу поняла, что имела в виду Зосима. Тем временем ясновидящая повернулась к окну и подняла указательный палец, как бы прислушиваясь через громкий дождь к тому, что происходит на улице. Через несколько секунд, как и предполагалось, где-то вдалеке загудели шины, а потом прерывисто и жалостно скрипнули перед самым домом. По скорости передвижения можно было сразу отметить, что Алексей не в духе.

– Августа, давай-ка быстренько перенеси детей в детскую, а я пока открою дверь.

– А дверь открыта… – пробормотала Августа и покосилась на прихожую, в которой уже раздались громкие тяжелые шаги.

– Зосима! – раздался мужской голос.

Что-то сильно сгрохотало, и в комнате появился мужчина, так сказать, в самом расцвете сил. Он был в сером костюме, черной рубашке под цвет его волос, которые уже седели. Алексей был среднего роста, плечистый и крупный, но это вовсе не означало, что он был полный. Загорелая рука с огромными наручными часами рывком убрала нависшие на лоб волосы, карие глаза сверкнули настороженностью.

– Я не понял, Зосима, – проговорил он, остановившись на далеком расстоянии от женщины.

Та опустила глаза и недовольно поджала губы, словно ребенок, который украл с полки заветную конфету и понимает, что он провинился.

– Я не понял, Зосима! – еще больше сверкнув глазами, проговорил Алексей. В его голосе послышался рык льва.

– Мое место тут. Я так решила.

– Что значит, ты так решила?! А лечение?! А лечение, Зосима?

– Мне не нужно твое лечение!

– Что значит не нужно?! Что значит – мое? Что за бредовую идею ты опять вбила себе в голову?! Ты все такая же упертая, как и раньше!

– Ну и пусть!

– Боже мой, Зосима! Не успел я уехать в командировку, как ты собрала свои вещички и смылась из больницы, будто бы тебя там никогда и не было! – Алексей подошел к ней ближе, и Зосима при своем внушительном росте показалась меньше.

Августа, наблюдавшая за сценой из другой комнаты, решила, что теперь самое время выйти и защитить бедную Зосиму или, наоборот, сдать ее со всеми потрохами. Девушка на мгновение остановилась в нерешительности – что же ей делать?

– Здравствуйте, – нерешительно улыбнулась она, все-таки выйдя в зал.

– Здравствуй, Августа. Вразуми эту ненормальную, что ей место в больнице!

– Я ей говорила то же самое, она уперлась.

– Упертая, да еще к тому же смертельно больная! Ужасный дуэт…

Мужчина развернулся, отчаянно махнул рукой и вышел. Августа взглянула на зажатую Зосиму, которая по странности казалась теперь спокойной и послушной. Она смотрела вслед мужчине и ее глаза наливались необъяснимым светом.

– Мне кажется, так не смотрят на мужчину, который безразличен, – приметила Августа, уходя из комнаты.

Она выбежала на улицу и, оглядевшись, окликнула Алексея. Тот остановился у выхода из сада и лениво, как бы принудительно, обернулся. Августа сильнее закрылась кофтой, сгорбившись, подошла к нему и предложила зайти под навес, чтобы не промокнуть.

– Скажите мне, насколько все серьезно? – спросила она, присаживаясь на скамью рядом с ним.

– Очень серьезно, Августа, очень серьезно… – нахмурившись, начал он. – Ее рак на третьей стадии. Если она сейчас перестанет лечиться, он мгновенно перейдет на четвертую стадию, а это – смерть.

– Почему же сразу смерть?! – обеспокоилась Августа. – Разве ничего нельзя будет сделать?

– Нужно делать сейчас, Августа, сейчас! А потом при всех моих усилиях я смогу только лишь максимально продлить ее жизнь, сделать максимально комфортными ее последние дни. Понимаешь, Августа, четвертая стадия – самая последняя стадия. Опухоль выходит за пределы легкого и, проще говоря, распространяется на соседние органы, после чего присоединяется раковый плеврит и всё, аплодисменты, жизнь, как снятая драма, стремительно подходит к концу!

– Я думаю, что раз Зосима так ведет себя, значит, она уже видит свое будущее и знает, чем все кончится. Знает и поэтому не видит смысла дальше лечиться, ведь все приведет лишь к одному результату…

Алексей принял слова Августы глубоко в сердце. Он наклонил голову, сжал руки и закусил губу, показав тем самым, как сильно он нервничает и сколько мыслей сейчас бродит в его голове. Одним потоком, с мыслями об одном желании и об одном человеке.

– У меня сердце кровью обливается, когда я думаю об этом, – признался он, подняв расстроенные глаза. – Она наглоталась таблеток, полежала под капельницами и думает, что теперешнее ее состояние останется надолго. Нет! Завтра же ее организм снова начнет чахнуть и с каждым следующим днем она будет все слабее и слабее!

Он встал с места и, не найдя необходимых слов на прощание, вышел под проливной дождь. Его спина ссутулилась, голова наклонилась еще больше, как бочонок, полный тяжелой жидкости. Его раздумья и нервозность привели Августу к очевидной догадке, которая, впрочем, может уже являться и правдой.

– Эти двое любят друг друга, но упорно не хотят этого признавать…

Августа осталась одна возле дома, и только резкий плач ребенка отвлек ее от раздумий. Она зашла обратно, потерла охладевшие руки и подошла к ревущей Даше.

Вечер приблизился незаметно и очень быстро. Небо, целый день проливающее слезы, было затянуто серыми мрачными тучами и поэтому домочадцам действительно было легко потеряться во времени.

Конец ознакомительного фрагмента.